– Нет, – укоризненно буркнул отец.

– Смотри, какие когти на ручках этого кресла. Это явно не случайно. Ты только представь себе, родная, что ты можешь здесь найти. Как бы мне хотелось знать все об этих прелестных вещах.

Вернулась миссис Мортон, она изящно сложила руки на бомбазиновом платье.

– Мадам ждет вас в кабинете.

Мы поднялись по лестнице, вдоль которой висели гобелены и картины, и вошли в еще больше заставленную мебелью комнату, из нее мы перешли в следующую комнату, потом в следующую, и лишь третья оказалась кабинетом тети Шарлотты.

На нас смотрела высокая, сухощавая особа… Как будто моего отца переодели женщиной. Ее темные с седыми прядями волосы были зачесаны назад и заколоты в пучок. Одета она была в юбку и жакет из твида, в скромную блузку оливкового цвета под цвет своих глаз. Потом я узнала, что ее глаза всегда принимали цвет ее одежды, а так как обычно она носила серое или темно-зеленое, то и глаза принимали тот же оттенок. Она была необычной женщиной, ей следовало бы жить в маленьком городке на скромный доход, вежливо посещать знакомых, оставлять визитные карточки; возможно, иметь собственный экипаж, помогать организовывать церковные распродажи, заниматься благотворительностью и устраивать благопристойные приемы. Так нет же. Ее любовь к красивой мебели и фарфору превратились в манию. Так же, как мой отец отступил от правил, женившись на моей матери, так и она нарушила нормы, решив заняться перепродажей антиквариата. Собственное дело у женщины считалось небывалым в викторианском веке. Ко всему прочему она являлась таким прекрасным знатоком своего дела, что могла конкурировать с мужчинами. Позже я часто видела, как при виде какой-нибудь редкости ее суровое лицо загорается, и слышала, какая страсть звучит в ее голосе при обсуждении достоинств бюро стиля шератон.

Но тогда я была сбита с толку. Царивший вокруг беспорядок совершенно не походил на жилой дом, я не могла себе даже представить, что можно так жить.