Кэтрин хотелось надеяться, что больше она с ним не встретится. Это только еще больше смутило бы ее. Ей хотелось думать, что его пребывание в Боудли не затянется, хотя скорее всего он даже не выделил ее среди прочих местных жителей во время своего величественного продвижения по улице.

– Ну, – проговорил Иден Уэнделл, барон Пелхэм, обращаясь к своим спутникам, торжественно шествующим по единственной улице Боудли, – по крайней мере в одном мы ошиблись.

Два его друга не стали уточнять, о какой ошибке идет речь, поскольку они продолжали разговор, начатый еще до прибытия в деревню. Впрочем, этой темы они касались в течение всей поездки.

– Если быть точным, то ошибся только один из нас, – с явной издевкой отозвался мистер Натаниел Гаскойн. – За окошками этих славных коттеджей можно отыскать еще не одну дюжину неожиданностей.

– Ты неисправимый мечтатель, Нэт, – сказал Рекс Адамс, виконт Роули. – Лично мне показалось, что все обитатели деревни, включая собак, вышли на улицу, чтобы поглазеть на нас. И по моим наблюдениям, среди них была только одна красавица.

Лорд Пелхэм вздохнул.

– И смотрела она только на вас, Рекс, черт возьми ваши прекрасные глаза! – проворчал он. – Среди моих знакомых бытует мнение, что мои голубые неотразимы, но эта деревенская красавица на них даже не взглянула. Она никого вообще не видела, кроме вас.

– Было бы совсем недурно, если бы одна из ваших знакомых изменила свое мнение о неотразимости голубоглазых мужчин, Иден, – сухо заметил лорд Роули. – И окажись я в Лондоне, она, возможно, предпочла бы мои глаза. Это избавило бы вас от необходимости удаляться на весь сезон в деревню.

Лорд Пелхэм недовольно поморщился, зато мистер Гаскойн залился веселым смехом.

– Меткий удар, Ид, – проговорил он. – Этого нельзя не признать.