– Все, я выхожу, – крикнула она. – Не хочу больше терпеть ваши издевательства!

– Мадам, а деньги? – потребовал водитель.

– Вот, возьмите. – Нина вытащила из крокодиловой сумочки несколько долларов.

– Но этого мало, – запротестовал шофер.

– Я заплачу, – рявкнул Люк.

– Заткнитесь, – взвизгнула Нина.

– Что? – удивился водитель.

– Да я не вам.

– Нина, вернитесь в машину.

– Ни за что!

– Будьте благоразумны.

– Мистер Свейн. Вы все время оскорбляете меня. Мой туалет, то, как я пью, мое мнение – все вам не нравится.

– Какое мнение?

– Вам не нравится моя точка зрения, степень откровенности. Вы самый невоспитанный олух изо всех, с кем я когда бы то ни было проводила вечер после того, как мне исполнилось семнадцать. Как это вам? Я достаточно откровенна? И не смейте идти за мной, – добавила она, увидев, что он тоже выходит из машины.

– Нина, сейчас четыре часа утра. Я не могу отпустить вас одну.

– Если меня ограбят, вас это несколько утешит, мистер Свейн. Ведь грабители наверняка утащат и мое пальто, и сумку.

Выпалив это, она повернулась и ушла. Люк стоял и смотрел ей вслед, пока водитель не напомнил ему, что счетчик включен.

Глава 2

– Привет, извини за опоздание. Не могла поймать такси, а на дорогах жуткие пробки, – выпалила Нина на одном дыхании, влетев в комнату, где они с Еленой обычно репетировали.

– Ничего. Это не так часто случается, – ответила сидящая в комнате женщина. Елена была первым педагогом Нины в Нью-Йорке по вокалу. И хотя Нина быстро овладевала оперным искусством, занятий с Еленой не прекращала.

В первые годы их знакомства, когда Нина была совсем неопытной, Елена не просто учила ее, помогая постигать секреты пения, но и по-матерински давала ей советы, рассказывая о мире, в который той предстояло войти. Мать Нины не имела о нем ни малейшего представления и ничем не могла помочь дочери.