Нина направилась в дамскую комнату, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

Бывший муж Нины, Филипп, научил ее умению наилучшим образом подчеркивать то, что ей дала природа. Результатом усилий стала элегантная женщина, во всем придерживающаяся классического стиля, который никогда не выходит из моды. Она причесывалась у отличного, хотя и не самого дорогого парикмахера Нью-Йорка. Ежемесячные посещения его помогали всегда быть в форме: прическа в классическом стиле очень шла ей, прямые, мастерски подстриженные волосы подчеркивали молочную белизну кожи.

Сама Нина стала прямо-таки виртуозом макияжа: накладывала его так, что он был практически незаметен. А тщательно подобранный гардероб служил ей годами. Нина носила итальянскую обувь, пользовалась французскими духами, ее немногочисленные драгоценности были подлинными и подобраны с большим вкусом. Привлекательная внешность очень важна на сцене, и, одержимая желанием сделать оперную карьеру, Нина ничего не упускала из виду.

Она чуть поправила волосы, освежила макияж (за это время ее радостно поприветствовало человек десять, которых она не встречала ни разу в жизни) и еще раз окинула себя взглядом.

Из украшений на ней было лишь жемчужное ожерелье.

Нина заметно волновалась. Щеки пламенели без всяких румян. Глаза таинственно блестели. Перед внутренним взором мелькало лицо, но отнюдь не Джесса. Ей казалось, что с нее не спускает смеющихся глаз Люк Свейн. Нина нахмурилась и вышла из дамской комнаты. «Ты пришла сюда наслаждаться обществом великого музыканта, – напомнила она себе жестко, – а не флиртовать с каким-то там рок-певцом».

Тряхнув головой, Нина присоединилась к компании.

Первым она увидела Люка, и его слова отнюдь не вдохновили ее.

– Что, черт возьми, на вас надето?

– Норка. – Нина оглядела свое черное меховое манто.

– Норка? Норка! А что в руках? – Он ухватился за ее сумочку.