К огромному облегчению Кристианы, Сюзетта поняла намек и немедленно принялась во всех подробностях излагать все новости, касающиеся жизни в усадьбе. Мало-помалу сестра по-настоящему увлеклась игрой, и в глазах ее плясали озорные огоньки, когда она перечисляла, кто из слуг женился, а кто еще нет, пересказывала все местные сплетни, какими бы скучными они ни казались. Что касается Лизы, то она сидела молча, и в глазах ее все явственнее проступали тревога и нетерпение. Дикки, похоже, тоже вся эта болтовня стала действовать на нервы. Для всех стало большим облегчением, когда он внезапно встал, бросив раздраженно:

- Вынужден вас оставить. Мне некогда с вами болтать. Меня ждут важные дела.

- Слава Богу, - простонала Сюзетта, когда дверь за ним закрылась, и тут же маска напускной веселости сползла с ее лица. Глаза ее горели гневом, когда она, подавшись вперед, с нажимом в голосе спросила у Кристианы:

- Что тут происходит, черт возьми? Он все время так себя ведет? Господи, он был совсем другим, когда ухаживал за тобой. Цербер!

- Тсс, - прошептала Кристиана. Она встала, быстро подошла к двери и опустилась на колени, чтобы заглянуть в замочную скважину. Не увидев ничего, кроме пустого коридора, она облегченно вздохнула и повернулась лицом к сестрам.

- Твой муж - настоящее чудовище, - тихо сказала Сюзетта, когда Кристиана опустилась на кушетку между сестрами. - Мы все сочувствуем тебе. Ты выглядишь усталой и бледной. Он плохо с тобой обращается, так?

- Не будем об этом, - устало сказала Кристиана. Едва ли кто-то мог помочь ей, а говорить об этом - все равно что бередить рану. Станет еще больнее. Проще всего было вообще не думать о той ситуации, в которой она оказалась. - Что случилось? Почему вы здесь?

Сестры переглянулись, и затем Лиза наконец заговорила - впервые с момента приезда.

- Отец снова стал играть на деньги, - объявила она.