В момент объявления войны Рашель блистала на сцене в Петербурге. Ей пришлось срочно упаковывать чемоданы и готовиться к возвращению во Францию. Офицеры устроили в ее честь обед.

Ей не хотелось обижать этих военных, ее горячих поклонников, и она приняла приглашение на обед.

После обеда подали шампанское, и один полковник, поднявшись с бокалом в руке, произнес:

— Мы не говорим вам «прощайте», мадам… Мы говорим «до свидания»! Ибо, — добавил он под одобрительный смех товарищей, — мы скоро увидимся в Париже и снова выпьем за ваше здоровье и за ваш успех!

Рашель, казалось, не была задета этими словами. В свою очередь, она поднялась и с улыбкой сказала:

— Господа, я благодарю вас за прием и за ваши пожелания. Но должна вас предупредить, что Франция не настолько богата, чтобы угощать шампанским военнопленных.

Ее реплика была встречена сдержанно.

Когда тридцать тысяч французских солдат двинулись по направлению к Крыму, где к ним должна была присоединиться двадцати пятитысячная английская армия, Наполеон III мог перевести дух.

Война началась, и он стал опять проявлять интерес к императрице.

Увы! Вскоре императрица пожаловалась на боли, которые ей причиняли «частые знаки внимания императора», и врачи сочли, что ей пойдет на пользу пребывание в Биаррице.

В разгар войны двор покинул Тюильри и отправился в курортное место на берегу Атлантики.

Наполеон III решил отменить этикет на время отдыха, чтобы не утомлять императрицу.

— Никаких аудиенций, никаких почестей, — заявил он, — мы просто отдыхаем в кругу друзей.

Каждый вечер после обеда императрица затевала игры, в которых все охотно принимали участие, включая императора, который самозабвенно прыгал через стулья, кресла и канапе.