Бет бросила на мачеху оценивающий взгляд, пытаясь понять, в каком она настроении. Затем успокоилась. Сегодня утром Шарлотта, по-видимому, пребывала в мирном расположении духа, что, несомненно, обрадует всех в доме.

Бет улыбнулась:

– Я бы спала и дальше, но меня позвал дедушка.

– Так рано? В самом деле, едва пробило семь! Чего же он хочет?

– Не знаю. Я еще не виделась с ним. Не успела сойти вниз, какой…

Еще одна чашка разлетелась на куски, ударившись о дверь. Затем последовала громогласная тирада, довольно бессвязная. Отчетливо слышалось только «дикари» да «проклятые радикалы».

Улыбка Шарлотты потускнела.

– Ах, эти газеты…

Лорд Беннингтон с отвращением бросил взгляд в сторону библиотеки.

– Мессингейл сам не знает, что говорит.

Бет взглянула на слуг. Они хранили на лицах невозмутимое выражение, хотя наверняка слышали, что сказал лорд Беннинг-тон. Бет не особенно жаловала Беннингтона, хотя тот был бли-жайшим компаньоном ее отца с детских лет. Чтобы вздорный лорд не сказал еще какой-нибудь гадости в присутствии слуг, Бет поспешила воскликнуть:

– Лорд Беннингтон, как приятно снова вас видеть! Он отвесил неуклюжий поклон:

– Леди Элизабет.

– Доброе утро. Вы позавтракаете с нами?

Он посмотрел на Шарлотту, а затем ответил в своей суровой манере:

– Боюсь, только не сегодня. У меня срочное дело. – Он поклонился Шарлотте, которая стояла рядом, пропуская меж пальцев плетеные ручки ридикюля. Эту нервозную привычку она усвоила совсем недавно.

Бет всегда думала, что чрезмерная чувствительность мачехи развилась в ней после смерти мужа. Действительно, многие слуги могли поклясться, что леди Шарлотта разительно переменилась, когда умер отец Бет. Как она оплакивала его смерть! Иногда Бет думала, что мачеха никогда не перестанет проливать слезы.

С тех пор прошло немало лет. Сейчас Шарлотта переживала счастливые дни. Иногда она могла и всплакнуть, правда, такое случалось все реже и реже. Было очень приятно видеть, как лорд Беннингтон старается развлечь Шарлотту, сопровождая ее повсюду. Сама Бет не питала симпатии к напыщенному лорду, но ей казалось, что властные манеры Беннингтона служат Шарлотте своего рода щитом, защищающим ее от жестокости внешнего, мира.