— Мне хватит пяти минут, чтобы одеться, — сдержанно сказала она. — Мы встретимся в комнате для завтраков.

Затаив дыхание, она ждала ответа.

— Кэролин, меня здесь не было почти двадцать лет. Раньше здесь не было комнаты для завтраков.

— Спроси у Констанцы, — сказала она и повернулась к нему спиной. Она изо всех сил старалась сдержать себя и не потянуть футболку вниз, чтобы закрыть колени.

Только вернувшись к себе в комнату, Кэролин дала волю чувствам. Она закрыла дверь и тяжело оперлась на нее, дрожа всем телом и вспоминая глаза незнакомца, следившего за ней с откровенной ухмылкой.

Потому что на самом деле он и был незнакомцем — Кэролин в этом нисколько не сомневалась. Почти все свое раннее детство она провела рядом с Александром Макдауэллом, и тело ее и душа сохранили шрамы, которые являлись тому свидетельством. А мужчина в спальне тети Салли был самозванцем, а если принять во внимание огромное наследство — и преступником тоже.

Кэролин быстро оделась, на минутку задержалась у зеркала, чтобы провести щеткой по волосам, и тут же покинула комнату. Ей не хотелось оставлять незнакомца без присмотра ни на минуту. Она нисколько ему не доверяла.

Ей было четырнадцать лет, когда она в последний раз видела единственное чадо Салли Макдауэлл. С самого детства Алекс был настоящим чудовищем, по крайней мере, ей так говорили, и в юности его поведение отнюдь не улучшилось. Он был непредсказуемым, опасным, слишком красивым, и никто не мог с ним управиться — ни чопорный дядя Уоррен, для которого племянник, как в прочем, и все остальные дети, были мерзкими инопланетянами; ни его строгая мать, которая жесткой рукой правила миром, но таяла перед лицом любимого сыночка. Он воровал, лгал, превращал жизнь окружающих в ад, а Рубен и Констанца то и дело находили в его спальне сигареты и травку.