— Ну, ну… именно этого-то я и не сказала, — призналась миссис Дэрракотт, чувствуя себя отвратительно. — Честно признаться, милочка, я была настолько ошеломлена, что…

— Тогда это скажу я, и немедленно! — объявила Антея, направляясь к двери. Ее остановил отчаянный крик:

— Антея. Я тебе запрещаю! Умоляю тебя! Он так разозлится! Милорд приказал мне молчать и ни слова не говорить тебе. Если только ему станет известно…

Как остаться глухой к мольбам матери? Антея остановилась.

— Милочка моя, в тебе столько здравого смысла. Я не сомневаюсь, ты все тщательно взвесишь, прежде чем… Я ведь не вынуждаю тебя выходить за него, если он тебе не понравится. Обещаю тебе, я никогда… А что ты будешь делать, Антея? О, мое милое дитя, как подумаю об этом, просто впадаю в отчаяние. Тебе почти двадцать два года! Как ты надеешься получить достойное предложение, если не видишь никого, кроме родственников, и не выезжаешь никуда. Дедушка говорит, что ты упустила свой шанс, когда он оказал нам любезность и вывез тебя в Лондон на сезон. Ты не можешь после всего этого пренебречь мужем по его выбору.

— Во время моего единственного сезона в Лондоне, — отчеканила Антея, — я получила два предложения руки и сердца. Одно — от довольно старого вдовца, который мне в отцы годился. Другое — от юного Оверсли. Вы же знаете, он метит в сумасшедший дом. К тому же он не желал расставаться со своими родителями, собираясь жить под их крышей. И если уж на то пошло — если выбирать между моим дедушкой и леди Аберфорд, — особой разницы я не вижу. Подвергнуться таким испытаниям — и ради того, чтобы попасть в точно такую же ловушку! Избавьте меня от этого, мама!