Кэт со смехом крикнула ей вслед:

 – Энергичнее, детка! Джаскелина нашла бутылку «Шираза» и, пританцовывая, вернулась к компании.

 – Хотелось бы и мне уметь двигаться вот так, – сказала Кэт.

 – Кэт, милая, я люблю тебя, но у всех вас, белокожих девушек, нет чего-то такого, что позволило бы вам двигаться как я. Я ужасно сочная.

Джаскелина протянула последнее слово с сексуальным мурлыканьем, проведя ладонями по роскошному телу и чмокая губами, словно желая поцеловать свою лучшую подругу. Усмехнувшись, она исчезла в кухне, чтобы открыть бутылку, и оттуда спросила:

 – Так о чем мы говорили?

 – Мы говорили о бедной Сьюзи, лишенной жизненных сил, почти умершей и вынужденной читать дурацкую «Илиаду», – Кэт подмигнула при словах «лишенной жизненных сил», – Напомни-ка нам, зачем тебе понадобилось мучиться, продираясь сквозь эту штуковину?

Сьюзи, владелица знаменитого дома, построенного в двадцатых годах двадцатого века, где компания женщин собиралась дважды в месяц на «девичник», испустила долгий страдальческий вздох и разочарованно развела руками.

 – Во-первых, Катрина, – она всегда называла Кэт полным именем, произнося его тоном «ты не слишком хорошая юная леди», – я не умерла и не лишена жизненных сил; я учусь в колледже, так что с жизненными силами у меня все в порядке. Во-вторых, я читаю эту чертову «Илиаду» потому, что этого требует наш шовинист-профессор, иначе мне не закончить курс. Я должна ее знать, чтобы получить диплом, потому что в совершенно дурацком возрасте в сорок четыре года у меня до сих пор его нет.

 – Ладно, тогда объясни нам еще раз, зачем, собственно, женщине, добившейся невероятного успеха, имеющей прославленный бутик, который возник как крошечная лавочка женских аксессуаров где-то на окраине Талсы, а теперь располагается прямо на площади Ютик, а еще имеет отделения в Далласе, в Чикаго и в самом центре Денвера, понадобился клочок бумаги, на котором будет написано, что она достаточно умна? – спросила Кэт, попивая шампанское из высокого запотевшего бокала.