– А кто еще это может быть, черт тебя побери? И почему ты так странно говоришь? Боже, может, я еще и оглохла?

 – Не бойтесь, Джаскелина и Катрина, – сказала самая красивая женщина, – Вам ничто не грозит, вы под нашей защитой.

Кэт зажмурилась и глубоко вздохнула.

 – Это просто ненормальный пьяный сон. Никогда больше не буду так надираться шампанским. Клянусь! Пора просыпаться и начинать борьбу с похмельем.

Она открыла глаза.

 – Ты не спишь, смертная, – сказала женщина царственного вида, в развевающихся белых одеждах, отделанных небесно-голубой каймой.

Потом вперед шагнула похожая на статуэтку женщина с необычными серыми глазами и заговорила:

 – Мы изменили вашу судьбу. И вместо того чтобы позволить вам просто погибнуть в мире смертных, мы забрали ваши души из изувеченных тел и перенесли их сюда, в Древний мир. Можете поблагодарить нас.

Женщина, говорившая первой, строго нахмурилась, посмотрев на сероглазую.

 – Не спеши, Афина. Да им и незачем нас благодарить. Они вроде как не просили ни о чем таком. И, кроме того, все эти штучки с унижением перед богами совершенно не приняты в мире современных смертных.

 – Это не мир современных смертных! – огрызнулась сероглазая женщина.

 – В самом деле? А я и не заметила. Я-то подумала...

 – Стоп, что за ерунда? – спросила Джаскелииа, садясь.

 – Джаки? – Кэт, забыв о бранящихся женщинах, повернулась к подруге.

 – Кэт? Не поняла... это ты?

 – Нуда.

 – Но ты – не ты! Я хочу сказать, ты совершенно на себя не похожа! И что, черт побери, на тебе надето?

Джаки потянулась, чтобы коснуться одеяния цвета бургундского вина, и уставилась на собственную руку.

 – Катрина-Мария Кэмпбелл, что тут происходит? Почему. Вот. Это. Стало. Моей. Рукой?!

 – Мы вам все объясним, – сказала женщина царственного вида.