Проще всего было с французским. Неподалеку от замка жила вдова английского дипломата, вышедшая из знатной французской семьи. Когда ее супруг скончался, она решила, что слишком стара, чтобы возвращаться на родину, и осталась в Англии.

— Мне никогда не нравилась эта холодная страна, — говорила она, — но что поделаешь! Здесь я живу, здесь и умру. Хотя по временам я ужасно скучаю!

Матушка Лины только улыбалась.

— Я полагаю, мадам, — сказала она однажды, — вы скучаете оттого, что вам нечем заняться. Быть может, вы возьметесь учить мою дочь французскому языку? Я хочу, чтобы она говорила на нем, как настоящая француженка. Мне кажется, что эти уроки доставят вам не меньшее удовольствие, чем ей.

Вдова дипломата поначалу была ошеломлена подобной просьбой, но потом нехотя согласилась попробовать.

Графиня была права. Эти занятия нравились не только Лине, но и ее учительнице. И в результате Лина научилась совершенно безупречно говорить по-французски. Еще она знала итальянский и немецкий, хотя говорила на них не так хорошо.

«Быть может, теперь французский мне пригодится», — думала Лина.

Правда, она не была уверена в этом. Единственное, что ей доступно, — это поступить в гувернантки, а те, кто хочет как следует научить своих детей французскому, несомненно, наймут в учителя француза…

«Впрочем, зачем гадать? Надо надеяться на лучшее!»— сказала себе Лина, когда поезд, шипя, остановился у платформы лондонского вокзала. Привокзальные часы пробили двенадцать.

Носильщик взял у Лины ее вещи и нашел экипаж. Лина попросила кучера отвезти ее на Маунт-стрит, в бюро по найму прислуги миссис Хант.

Лина знала, что это лучшее бюро по найму в Лондоне. В замке редко нанимали новых слуг, предпочитая обходиться старыми, проверенными людьми, которые были готовы работать за небольшую плату. Но тем не менее Лине случалось слышать, как подруги матушки рекомендовали друг другу именно эту контору.

Они вечно жаловались, как трудно в наше время удержать хорошую прислугу. А когда слуги меняются, это почти всегда к худшему.