Во Франции ему не раз приходилось драться на дуэли. Кто-то однажды пошутил, что оскорбленные рогоносцы шлют герцогу вызовы со всех концов Европы.

Китти часто думала, что, если бы Джорджа возмущала ее связь с герцогом, это внесло бы в ее роман с Фабианом некую опасность. А так ему не хватало остроты…

Но Джордж, намеренно или случайно, повел себя тоньше. Он просто приходил домой в дни, когда не было скачек, и занимал герцога беседами, вместо того чтобы уйти в свой клуб, как ожидали любовники.

«Фабиану надоела не я, а мой Джордж!»— говорила себе Китти, и эта мысль ее утешала.

И в то же время Китти знала, что это не так. Фабиан все равно рано или поздно покинул бы ее в поисках новых наслаждений, новой женщины, которую он мог бы любить со всем свойственным ему неотразимым пылом.

— Думаю, нам следует примириться с тем фактом, — сказала Дэйзи, — что Фабиан так всю жизнь и будет гулять по гостиным и женщины будут бросаться в его объятия, а потом он будет выбрасывать их, словно увядшие цветы, и срывать новые. Эви и Китти рассмеялись.

— Дэйзи, ты у нас прямо поэтесса! — воскликнула Китти. — Но, знаешь, лично я надеюсь, что Фабиан, «гуляя среди цветов», все же наткнется на какую-нибудь колючку. Вот тогда-то я посмеюсь! И мне не будет его жаль, честное слово!

— Вряд ли такое случится, — сказала Дэйзи.

— Отчего ты так уверена? — пожала плечами Эви.

— Могу объяснить, — пустилась в рассуждения Дэйзи. — Потому что Фабиан выбирает своих любовниц среди женщин того круга, который газеты именуют высшим обществом.

— При чем тут это? — не поняла Китти.

— Мой отец однажды сказал — и я уверена, что он не ошибся, — что высший класс всегда доступен искушению, а низшие классы занимаются любовью, потому что это одно из самых дешевых развлечений, и настоящая добродетель существует лишь в средних классах!