Но ждать пришлось довольно долго. В хорошей байке главное – довести слушателей до изнеможения и начать рассказ в ту минуту, когда у них начнет лопаться терпение. Судя по всему, Эйлин явно знала это основное правило.

Тара прикончила свой бокал «Гиннеса» и знаком попросила у Мэри Доннели еще порцию, а Эйлин в это время обменивалась приветствиями с другими женщинами. Они все говорили с сильным местным акцентом и иногда вставляли ирландские фразы. Беседа перескакивала с погоды на нового учителя начальной школы, потом на кошмарные цены на муку и прочее в том же духе.

Наконец – возможно, для того, чтобы поторопить Эйлин, – кто-то заговорил о свадьбе кузины из Голуэя, куда доставили розовые розы с юга Франции.

– У отца Брина на розы аллергия, – непререкаемым тоном заявила Эйлин. – Но это не имеет значения. Заказ на розовые розы не скоро еще поступит из Килбули.

По залу пронеслось приглушенное «а-ах».

– Значит, Томми до сих пор не сделал тебе предложения?

– Конечно, нет. Этот упрямый негодяй… – Эйлин покраснела и бросила взгляд на темноволосую женщину. – Не обижайся, Пег. Ты вырастила прекрасного сына, если не считать этого момента.

– Я и не обиделась, – ответила Пег. – Я надеялась, что он в конце концов все же сдастся. Мне нужна его комната для шитья. – Она вздохнула. – Не знаю, что с ним такое.

– У него аллергия на женитьбу, как у нашего доброго священника на розы, – вступила в разговор Мэри. – Вот что с ним такое!

По пабу пронесся смешок. Даже Эйлин улыбнулась, глядя в свой бокал с пивом.

– Ну так я сама сделала ему предложение, – призналась она.

Тара прислушивалась, и то едва расслышала слова Эйлин. Прошло несколько секунд, пока их смысл дошел до остальных женщин за столом. Смех утих.

– Что ты сказала? – переспросила Пег.

– Я сказала, что сама сделала ему предложение. Мне двадцать девять, и я устала ждать. Я предложила Томми жениться на мне.