– Молодой человек, через сорок минут ваша станция. Сдавайте белье!

Черт! Заснул все-таки…

– Что, Сашенька? Выходишь уже? – Бабулька, конечно, проснулась и внимательно следила, как он собирал постель. – Мамочка-то, поди, встречает? А у папы машина есть?

Короткими вопросами соседка вызывала Алика на разговор, но он отвечал односложно и уже через несколько минут распрощался. Лучше полчаса постоять в тамбуре, покурить, подумать.

В тамбуре было холодно. За окном в темноте через равные промежутки мелькали огни, по параллельной автостраде изредка пролетали автомобили с ярким светом фар. Прогромыхал мост над рекой, значит, скоро город. Алик вглядывался в темноту, стараясь различить ночные огни городка. Маленький чемоданчик то и дело уезжал куда-то в сторону, сон окончательно развеялся, ему на смену пришло волнующее чувство ожидания. Вот и заводские трубы, редкие огни, здание вокзала.

Проводница с грохотом открыла дверь, но железная крышка над ступенями не поддавалась, обледенела за ночь.

– Я так спрыгну, не открывайте!

Проводница благодарно улыбнулась, зябко кутаясь в пуховой платок.

– Счастливого пути! – Алик легко спрыгнул на платформу и снял чемоданчик. – Спасибо, что разбудили!

– Не за что! Ну, я закрываю, пассажиров вроде нет. Всего хорошего!

Алик оглядел платформу. Навстречу уже спешили родители.

– Сыночек! – Мама прижалась к его небритой щеке.

Нужно было побриться, оброс за двое суток. Ладно, мама простит.

– Привет, сынок! – Отец обнял и похлопал его по спине. – Мы-то думали, четвертый вагон в начале, стоим, ждем, а там двенадцатый. Проводник говорит: «Четвертый в хвосте». Мы бегом в другой конец. А радио на нашем вокзале, как всегда, молчит.