Наконец с застежкой было покончено, и он отступил на шаг. И тут Дженной словно овладело какое-то безумие, и она будто со стороны услышала свой насмешливый голос:

– Спасибо, Саймон, но если это должно служить заменой ночи любви с Грантом…

Господи, что она говорит! Спохватившись, она оборвала себя на полуслове.

– Уж не просишь ли ты меня заняться с тобой любовью?

Как странно, его голос прозвучал совсем бесцветно. В нем не слышалось не только ни малейшего намека на желание, но вообще никаких эмоций. Дженна густо покраснела от смущения.

– Конечно нет!

– Тогда воздержись от подобных провокационных замечаний, а не то получишь больше, чем рассчитывала.

Девушка вдруг разозлилась. Она не заставляла его сочинять небылицу о помолвке, а также портить свидание с Грантом и тащить ее сюда!

– Я хочу домой, – хмуро сказала Дженна.

– Снова меняешь амплуа? То ты предстаешь в роли умудренной жизнью женщины, то превращаешься в обиженную школьницу… Выбери для себя что-нибудь одно!

Его язвительные обвинения ранили тем больнее, что не были лишены оснований, но он не должен был знать, как отчаянно она пытается скрыть от него правду.

– Нам с тобой нужно кое-что обсудить. И пока мы это не сделаем, ты никуда не уйдешь. Твой сегодняшний ухажер – ты давно его знаешь?

– Он мой клиент, и тебе это прекрасно известно. У нас был деловой обед, – с вызовом ответила Дженна.

– Да, конечно, это сразу было видно! И если бы на сцене не появился я, в эту минуту вы бы уже продолжали свой «деловой разговор» в его постели…

– Как ты смеешь! – взорвалась она. – Кто дал тебе право вмешиваться в мою личную жизнь? Не твое дело, чем я занимаюсь и с кем!

– Не мое, говоришь? Ты моя невеста, Дженна.

– Но это все не по-настоящему.

– Для наших семей – по-настоящему. В ресторане, между прочим, со мной обедал знакомый моего отца. Наши родственники считают, что мы обручены, и они не поймут, если во Франции мы будем вести себя, как чужие друг другу люди.