– Да хватит тебе. Кончай валять дурака, – увещевала коня Грейс, натягивая поводья. Пилигрим снова перешел на шаг, а Джудит, все еще улыбаясь, покачала головой, переводя взгляд на тропу. Гулливер неторопливо двигался вперед, не обращая внимания на проделки Пилигрима, и ритмично покачивал головой в такт шагу. Вдоль тропы, примерно через каждые двадцать ярдов, им попадались прибитые к деревьям яркие оранжевые плакаты, угрожающие штрафом тому, кто вздумает охотиться в здешних местах, ставить капканы или нарушать прочие запреты.

На вершине горы, разделявшей две долины, была круглая полянка, где девочки, если им удавалось неслышно подъехать, заставали иногда оленя или дикую индейку. Но сегодня они увидели под яркими солнечными лучами только истерзанное, обагренное кровью птичье крыло. Оно валялось посередине поляны, словно варварский опознавательный знак. Остановив коней, девочки пригляделись к крылу.

– Это чье же? Фазана, что ли? – спросила Грейс.

– Похоже на то. Правильнее сказать – бывшего фазана. Крыло бывшего фазана.

Грейс поморщилась.

– Как оно здесь оказалось?

– Не знаю. Наверное, лиса его сцапала.

– Не может быть. А где же тогда следы?

Действительно, никаких следов вокруг. Никаких примет борьбы – будто крыло прилетело сюда само по себе. Джудит пожала плечами.

– Ну тогда, наверное, его подстрелили.

– И он полетел дальше на одном крыле?

Обе задумались. Затем Джудит кивнула и с мудрым видом изрекла:

– Это ястреб. Обронил крыло своей жертвы, пролетая над поляной.

Версия показалась Грейс убедительной.

– Ястреб? Ладно уж, поверю тебе. – Девочки медленно двинулись дальше.

– Или упало с пролетающего самолета.

Грейс рассмеялась: