У него было блеклое, невыразительное лицо с немного выпученными большими глазами. Он смотрел на своего собеседника не мигая. Но на Дронго трудно было подействовать даже таким взглядом. Он улыбнулся:

— Кажется, вы не очень любите журналистов.

— С чего вы взяли?

— Вы же сами сказали, что они не могут жить без скандалов.

— Это еще ничего не значит, — возразил Потапов. — Вы знаете, зачем мы вас пригласили?

— Вы действуете по чьему-либо поручению или проявляете личную инициативу? — ответил вопросом на вопрос Дронго.

— Это моя личная инициатива, — нахмурился Потапов.

— В таком случае мне нужно знать, кто скрывается за словом «мы». Или вы говорите о себе во множественном числе?

Генерал ФСБ вспыхнул, дернулся, но сдержался и процедил сквозь зубы:

— Меня предупреждали, что вы необычный собеседник. Кажется, вам удалось вывести меня из состояния привычного равновесия. Это ваш типичный прием, к которому вы обычно прибегаете?

— Не всегда. В данном случае по вашей реакции я могу понять, насколько сильно я вам нужен.

— И что вы поняли? — спросил, криво усмехнувшись, генерал.

— Что я вам нужен, очень нужен. Настолько нужен, что вы даже согласны терпеть мои хамские выходки. Значит, вы не совсем точны, когда говорите о вашей личной инициативе. Я думаю, что лично вы больше не позволили бы мне находиться в этой комнате ни одной секунды. Получается, что вы все-таки действуете от имени и по поручению какой-то неизвестной мне группы лиц.

Генерал взглянул ему в глаза. Но первым отвел взгляд и, презрительно кривя губы, процедил:

— С такими аналитическими способностями вам нужно выступать в цирке. Вам еще никто не советовал туда обратиться?

— Пока нет.

— Значит, это мое рационализаторское предложение, — грубо сказал генерал. — Держите свои выводы при себе, пока про них не спрашивают. Иначе мы действительно расстанемся, даже не начав разговаривать. И впредь постарайтесь воздерживаться от комментариев.