Лука полагал, что не было лучшего места для хранения своих дорогих сокровищ, чем его хорошо защищенный частный дом в Лондоне.

Он был неправ.

Абсолютно неправ.

Он не был уверен в том, что случилось несколько месяцев назад, в то время, когда он был за границей, участвуя в гонке за обладание Темной Книгой, последней и самой мощной из четырех Темных реликвий. Но кое-что прояснилось в Лондоне. В районе Ист-Сайда он почувствовал слабые следы волшебства, которые отразились на всей Англии. Огромная и древняя мощь возросла в течение небольшого промежутка времени, настолько сильно, что это нейтрализовало все другое волшебство в Британии.

Это не вызвало бы у него озабоченности, вне зависимости от того, насколько стремительно оно пошло на убыль, после того как пришло, за исключением того факта, что его появление разрушило огромную, предположительно несокрушимую защиту, которая охраняла его самое ценное имущество. Защищала настолько хорошо, что он считал современную систему безопасности смехотворной.

Не столь смехотворной она казалась теперь.

Ему установили современную систему с камерами в каждой комнате, охватывающими каждый угол, потому что, в то время когда он был далеко, вор ворвался в хранилище его дома и украл артефакты, которые принадлежали ему столетиями, незаменимые реликвии Темного Двора Сидхе: шкатулка, амулет и зеркало.

 К счастью, вор был опознан соседями во время перевозки ограбленного. К сожалению, к тому времени, как Лука сумел идентифицировать и отследить ублюдка, он уже продал артефакты одному из неуловимых посредников.

Артефакты, подобные этим, невероятного и крайне запутанного происхождения, неизбежно попадали в одно из двух мест: в полицию одной или другой страны, будучи перехваченными в пути, или проданы за долю их настоящей ценности на черном рынке, чтобы исчезнуть на столетия до того момента, когда слух о них пройдет снова. Они выяснили некоторые имена – и те, очевидно, были не настоящими – от вора, прежде чем он умер. И вот в течение многих месяцев люди Луки плутали по преднамеренно и ловко запутанным следам. И времени оставалось все меньше.