— Я спрошу его, когда он проснется, — ответила Эмбер.

— Зачем он явился на Спорные Земли?

— Это второе, о чем я его спрошу.

— Куда он держал путь?

— А это третье. Эрик крякнул.

— Не много же ты узнала, когда прикоснулась к нему.

— Не много.

— Он спит неестественным сном. Эмбер кивнула.

— Он заколдован? — продолжал расспрашивать Эрик.

— Нет.

Эрик поднял брови, удивленный быстротой ее ответа.

— Похоже, ты совершенно в этом уверена, — сказал он.

— Уверена.

— Почему?

Нахмурившись, Эмбер стала вспоминать. Ощущение уверенности, перетекавшее к ней от незнакомца, сильно отличалось от того, что ей когда-либо доводилось узнавать через прикосновение. Основные свойства его характера — неистовость, гордость, щедрость, страстность, решительность, отвага — открылись ей с пугающей легкостью.

Но она не увидела никакого хаотического мелькания образов, которые должны были населять его часы, или дни, или недели, или годы до того, как он оказался в Каменном Кольце, у подножия священной рябины. Не уловила яркого чувства цели, подобного вспышкам молнии во мраке. Не увидела никаких лиц, любимых или ненавистных.

Получалось, что у незнакомца не было никаких воспоминаний.

Не отдавая себе в этом отчета, Эмбер снова протянула к нему руку. Она заставила себя не обращать внимания на удовольствие — так, как когда-то научилась не обращать внимания на боль. Обрывая один за другим лепестки обманчивых ощущений, она стала искать воспоминания незнакомца.

Но никаких воспоминаний не было. Были лишь слабые, ускользающие проблески света, которые отступали все дальше, как только она пыталась приблизиться.

Этот человек как будто только что родился.

— Я не чувствую ничего нечистого, что грызло бы его изнутри, — сказала она наконец. — Словно прикасаюсь к младенцу.

— Младенец — фыркнул Эрик. — Да ослепит меня Бог, это самый большущий младенец, которого я когда-либо видел!