Четырнадцать гостей собрались сегодня на званый ужин под сомнительным предлогом семейной традиции — дабы почтить память верного сторонника короля, лорда Эдварда Дюпора, потерявшего палец 8 ноября 1605 года при штурме Холбич-хауса, где укрывались несколько из организаторов Порохового заговора.

Прямо под нами, чуть слева, сидит тучная мисс Фанни Бристоу, дама недалекого ума, но безобидная; рядом с ней размещается мистер Морис Фицморис, с недавних пор гордый владелец поместья Ред-хаус в Ашби-Сент-Джон, вопреки всеобщему мнению воображающий себя ну просто ах каким славным малым. (Судя по выражению лица, он страшно раздосадован своим вынужденным соседством с жеманной мисс Бристоу. И поделом ему, задаваке!)

Напротив них сидит сэр Лайонел Войси, владелец Торп-Лакстон-холла, со своей нелепой женой, уродливой и неучтивой особой; справа от нее вы видите самодовольную физиономию доктора Пордейджа, который всякий раз, когда я провожаю его к двери, украдкой дотрагивается до моей руки влажным пальцем, словно намекая на тайное взаимопонимание между нами, хотя я трактую сей жест совсем иначе.

А справа от доктора сидят в обычном своем напряженном молчании мистер Трипп, наш приходский священник, и его вздорная супруга. Мне кажется, миссис Трипп таит неизбывную глубокую обиду на мужа, хотя чем она вызвана — я не представляю. Остальных гостей можно обойти вниманием, поскольку они не имеют касательства к моей истории.

Теперь перейдем к трем участникам торжественного обеда, представляющим особый интерес для меня — и для вас. Я говорю о постоянных обитателях этого огромного дома.

Главная средь них, разумеется, миледи — урожденная мисс Эмили Картерет, а ныне двадцать шестая баронесса Тансор.