Дело в том, что миледи никогда больше не выйдет замуж — тем паче за круглого болвана вроде мистера Мориса Фицмориса. Брак не принесет ей никакой материальной выгоды. И она никогда больше не отдастся под власть Любви, ибо сердце ее наглухо закрыто для этого чувства. Ни один мужчина на свете не заставит баронессу забыть первого и последнего возлюбленного, чья ужасная смерть стала для нее даже более тяжелым ударом, чем убийство отца. Ее покойному супругу, полковнику Залуски, не удалось сделать это — во всяком случае, таково всеобщее мнение. Я не имела чести знать упомянутого джентльмена, но Сьюки Праут (моя близкая подруга из здешних служанок) говорит, что они двое хорошо ладили и что полковник был улыбчивым, добродушным и обходительным господином, вызывавшим у всех приязнь с первого взгляда. Надо полагать, он вызывал приязнь и у своей жены, чего для нее было вполне достаточно.

Плоды этого непримечательного брачного союза сейчас сидят по обе руки от своей матери: мистер Персей Дюпор, наследник титула и состояния, — справа; его младший брат, мистер Рандольф Дюпор, — слева. Но вот их непримечательными никак не назовешь.

Мистер Персей, только что провозгласивший тост за доблестного лорда Эдварда Дюпора, вскоре достигнет совершеннолетия. Внешне он очень похож на мать: высокий, неторопливый в движениях, со сдержанной осанкой, с бездонными темными очами. Длинные волосы — такие же темные, как глаза, — рассыпаются у него по плечам на романтический манер, свойственный поэтам, к коим он себя причисляет. Мистер Персей премного гордится своими волосами — тоже черта, унаследованная от матери. В высшей степени привлекательный молодой джентльмен, которому чрезвычайно идет тщательно ухоженная черная бородка, придающая ему воинственно-героический вид, в точности как у турецкого корсара на портрете в вестибюле, — не будь картина написана двадцать лет назад, я бы подумала, что художнику позировал мистер Персей.