– Я читал ваше личное дело. Такой молодой специалист – и отличный работник. Об этом говорят и отзывы с вашей предыдущей работы, и экзамены на юридическом факультете. Кстати, почему вы не продолжили работу в адвокатуре? – спросил он, не глядя на нее и продолжая перебирать листы, лежавшие перед ним.

– Я думала об этом. – Джессика все еще гадала, что бы мог означать его тон. – Но потом решила, что работа в компании даст мне большее чувство стабильности и удовлетворения. Конечно, у меня осталось много друзей в юриспруденции. Когда появляется возможность, я стараюсь ходить в суд и слушать дела.

– Это хобби? – Он посмотрел на нее – выражение глаз нечитаемое. Нет ли в голосе опять элемента сарказма?

– Насколько я понимаю, полезное хобби, – довольно резко парировала она.

– Полезное… Для одинокого человека.

Он внимательно смотрел на нее и так долго молчал, что Джессика почувствовала неловкость. А он встал – руки в карманах – и начал ходить по комнате. Потом остановился у окна и повернулся к ней, опираясь спиной на подоконник.

Он был даже выше, чем она вначале думала. В стройном теле таилось что-то опасное и непредсказуемое. Он напоминал хищника джунглей. Она осторожно отвела взгляд – нельзя таращить глаза и так откровенно рассматривать босса.

– В отсутствие Роберта вы будете выполнять его работу, – наконец заговорил он, глаза оценивали и рассчитывали. – Естественно, вы получите финансовую компенсацию.

– Насчет работы компании не беспокойтесь. – Нельзя же разговаривать с верхним левым углом окна! Она посмотрела ему прямо в лицо и тут же почувствовала тревожное волнение.

Что с ней происходит? Ее совершенно не интересует этот мужчина! Он такой же любезный, как барракуда. И совсем не в ее стиле. Ее поклонники, правда недолгие, все были словно сшиты по одной мерке. Покладистые, заботливые, иногда немного скучные короче, мужчины, с которыми она умела справляться.

Она на собственном опыте знала, как унизительна может быть жизнь, если ты не в состоянии держать ее под контролем. Многолетние наблюдения за матерью многому научили ее. Мать долго терпела неверность мужа и была привязана к дому, потому что ей вбили в голову, что она не способна сама что-либо достичь в этой жизни.