Все эти тягостные воспоминания вдруг показались Мейбл несущественными, потому что перед ее мысленным взором возник образ маленького мальчика, их с Виктором сынишки, оставленного в Бирмингеме на попечение друзей. А Корте, стоящий сейчас рядом, и знать не знает, что у него есть сын…

— Мой мальчик, прекрати спорить с Мейбл и предложи ей бокал вина, — строго велела Памела. — И вообще, поухаживай за дорогой гостьей. Мейбл устала с дороги, постарайся, чтобы она почувствовала себя здесь как дома.

— О, дорогая тетя, не делайте из меня мученицу! — рассмеялась Мейбл. — Мне очень хотелось навестить вас и посмотреть на малышек Рози.

Именно в этот момент одна из спавших в колясках девочек зашевелилась и издала писклявый звук. Тут же заворочалась и другая. Через мгновение сад огласился плачем. Спустя несколько секунд, как будто из ниоткуда, появилась Розали. На ней было темно-синее облегающее платье, и Мейбл обратила внимание, что фигура молодой женщины заметно округлилась. Однако эти перемены не только не портили ее, но даже прибавляли ей очарования.

— Мама, ты снова шумишь? — укоризненно бросила Розали.

— Честное слово, милая, они сами проснулись! — клятвенно заверила Памелу дочь.

— Ладно-ладно, — миролюбиво улыбнулась Розали, вынимая близняшек из колясок. Одну малышку она дала подержать брату, а вторую Мейбл. — А я вас помню еще по вашему визиту на Корсику.

С этими словами Розали вместо приветствия поцеловала гостью в щеку, после чего уселась на стоявшую под навесом скамейку, где Памела разложила подарки от семейства Эггертонов, и принялась их рассматривать. Когда дошла очередь до массивных серебряных рамок для фотографий и изящного фарфорового сервиза, она не удержалась от восторженного восклицания.