— Гэри, ты не мог бы сбегать в ванную и принести мою ночную рубашку? — обратилась она к сынишке.

— А разве ты не надела ее? — спросил тот совершенно невинным тоном.

— Нет. — Щеки Мейбл заалели.

— Почему? — Ребенок с любопытством воззрился на мать.

— Наверное, ночью маме стало жарко, — с улыбкой вмешался в разговор Виктор и, поднявшись с пола, направился в ванную. Через пару секунд он появился с шелковой рубашкой кремового цвета. — Эта?

— Да, — скрипнула зубами Мейбл, — давай сюда.

— Утро довольно теплое… Ты уверена, что тебе нужно одеваться?

— Сама разберусь. Прошу тебя, отдай рубашку.

— На маме совсем ничего нет! — озорно завопил малыш, поднял край одеяла и заглянул под него, чтобы лишний раз удостовериться в своей правоте. — Дома мама часто ходит по комнатам без одежды.

— Так поступают многие. И вообще не кричи, — попытался угомонить ребенка отец.

Он подошел к кровати, но ночную рубашку держал, приподняв высоко над собой.

У Мейбл резко испортилось настроение, в душе ее нарастало желание ударить Виктора. Вот он сейчас пытается заигрывать с ней, а сам провел ночь в объятиях Лорны. И еще потешается, жалкий лицемер!

— Я все же хотела бы одеться, — теряя терпение, раздраженно произнесла она.

— Да, конечно. Извини, — виновато улыбнулся Виктор, протягивая рубашку. — Просто мы долго возились с сынишкой, поэтому я и веду себя, как маленький озорник.

— Едва ли тебе подходит это определение. Оно звучит слишком невинно. — Мейбл бросила на него презрительный взгляд.

— Ты что, плохо спала?

— Почему ты так думаешь?

— Потому что у тебя плохое настроение, — помрачнев, пояснил Виктор. — Или с тобой всегда так происходит: ты ложишься спать в хорошем расположении духа, а просыпаешься в плохом?

— По-моему, такое случается не только со мной. Извини, но не мог бы ты выйти, чтобы я получила возможность принять душ и одеться?