На школьных вечеринках ее не приглашали танцевать — и это было унизительно. Правда, на исходе праздника к таким, как она, все-таки приползали школьные изгои, например мальчик с неприятной фамилией Карпич, у которого были потные ладони и он вечно шмыгал носом.

Но в последний год все изменилось.

Настя все лето провела на Клязьме, загорела до черноты, вытянулась до ста семидесяти шести сантиметров, навечно избавилась от щенячьего подросткового жирка и отрастила, наконец-то, волосы до плеч. Школьные красотки, наоборот, набрали по десять кило, запаршивели и не знали, куда девать щетину на ногах.

Подруга бабушки привезла из Франции, где жила ее дочь, мешок одежды — тряпки, из которых выросла внучка, и все они Насте подошли. У нее даже появилось маленькое черное платье из шелковистого джерси — в этом платье Настю и склеил Паша, когда она сидела вечером на Чистых прудах.

— Ты красиво куришь, — сказал Паша, встав напротив нее.

Насте тогда этот заход показался оригинальным — тем более что сам Великий Паша весь в татуировках обратил на нее внимание, и она красиво выдохнула дым из ноздрей.

— Жарко, — заметил он.

Настя пожала плечами.

— Хочешь прокатиться на пляж? — поинтересовался Паша, у которого был «Харлей».

Старый, но «Харлей». У Насти не осталось сомнений — она ему нравится. Все знали, что Паша просто так девушек на «Харлее» не возит.

Паша усадил ее на мотоцикл, всучил шлем и отвез на пляж в Барвиху, там все и произошло — после купаний голышом и трех бутылок пива.

От знакомых Настя слышала разные версии того, как расстаются с невинностью. Для одних это было самым романтичным воспоминанием — цветы, свечи, шампанское, лирическая музыка…

Настя думала об этом, но решила, что осталась бы старой девой, если бы молодой человек включил в это мгновение какую-нибудь Селин Дион или, прости господи, Патрисию Каас.

Другие девицы вступали в сговор с друзьями детства мужского пола — напивались и становились женщинами. Друзей детства у Насти не было — мама это не одобряла, так как друзья ходят в гости, шумят, едят их еду и смотрят телевизор. А стоило матери заподозрить, что у Насти есть кавалер, она устраивала сцену: она-то знала, что девушки при кавалерах мечтают о новой одежде, косметике и прочих излишествах, на которые нужны деньги.