С волосами цвета июльской ржи, с легким загаром, в белом платье, стянутом красным поясом, а на плече ее болталась огромная спортивная сумка. Соня была красива, как дивы с сувенирной парижской открытки: косая челка до полных губ, излом брови, голубые глаза — будто немного выцветшие на жестком солнце Адриатики, пушистые ресницы длины неимоверной…

— Пойдем покурим, — обратилась она к Насте.

Просто потому, что та стояла ближе всех.

И Настя пропала. Она могла, как и все девушки, тут же взревновать, возненавидеть ее, найти у нее миллион несущественных недостатков, но Соня с этой челкой, прикрывающей один глаз, показалась ей тогда настоящей пираткой, маленькой разбойницей, девушкой без страха и упрека — а так оно и было, и Настя решила, что лучше уж дружить, чем давиться собственной завистью.

— И почему ты пошла в актрисы? — поинтересовалась Соня, угостив Настю сигаретой.

— Я хочу стать знаменитой, — призналась та.

— Ты уже знаменита! — расхохоталась Соня. — Может, свалим отсюда?

— Не-не-не… — испугалась Настя.

— Ладно, — кивнула Соня. — Будем поступать.

Соня жила у нее год. Тогда, перед экзаменами, Соня поругалась с любовником и возвращаться ей было некуда. Она говорила, что в Королеве у нее есть квартира и дом — но там мама, а мама все никак не могла справиться с потрясением от того, что дочь в пятнадцать лет уже встречалась с сорокалетним мужчиной.

О себе Соня почти не рассказывала — говорила, что это скучно, а когда Настя пускалась в откровения, даже и не пыталась сделать вид, что ей интересно.

Соня жила по одной ей ведомым правилам — в некоторых Настя не без труда разобралась: например, Соня носила только очень простые вещи, так как считала, что красивая женщина хороша сама по себе. Никаких блесток, стразов, вышивки. Еще она не любила сложные цвета — предпочитала белый, черный, красный и зеленый, но тут не было жестких рамок.