Сесар, вооруженный мальчишка, который ждал ее в холле, не ломился в дверь, чтобы поторопить, как поступали с другими гостями. Он прислонился к стене и воображат себе, как она склоняется сейчас над краном, как полощет рот. Он рисовал себе ее мокрое лицо и руки, которые держал маленький кусочек мыла в форме раковины. Мысленно он все еще слышал ее пение и даже пытался напевать запомнившиеся слова, чтобы скоротать время: «Vissi d'arte, vissi d'amore, non fece mai male ad anima viva!» Даже странно, что эти звуки в его мозгу звучат так отчетливо. Да, она не торопится с умыванием, но что можно спрашивать с такой женщины? Она подлинный самородок. Ей нельзя мешать. Когда она наконец вышла из ванной, ее руки были холодными, влажными и слегка дрожали. «Visi d'arte», – хотел он ей сказать в знак приветствия, но не знал, что это значит. После того как он проводил ее на место возле пианино, увели аккомпаниатора, но тут же возвратили обратно. Он выглядел значительно хуже остальных гостей: мертвенно-бледное лицо, красные круги вокруг глаз. Хильберто и Франсиско, самые крупные из бойцов, крепко держали его с двух сторон. Они буквально волочили его за собой. Сперва все решили, что он попытался совершить побег через окно или дверь, и его хорошенько скрутили, но, когда его вернули на место, стало видно, что колени его подкашиваются, как ватные, и совершенно не держат вес тела. Он соскользнул на пол, будто в обмороке. Террористы что-то объясняли Роксане Косс по-испански, но она по-испански не понимала.