– Потому что он далеко от берега, – сказал Влад первое, что пришло ему на ум, и уточнил: – Тысяча триста километров.

Мы молчали. Влад, недовольный нашей несговорчивостью, ходил вокруг стола и беспрестанно лакал ром. Он даже не догадывался, что я давно был на его стороне. Золотые генуэзские монеты пятнадцатого века из клада графини Аргуэльо принесли мне больше неприятностей, чем пользы. Я рисковал не только свободой, но и жизнью, продавая их «черным» антикварам за валюту, которую потом при помощи всяких ухищрений «отмывал», прокручивал, переводил на счета и снова снимал. Сокровища графини преследовали меня в ночных кошмарах почти полгода, и я уже был готов вложить все свои четыреста тысяч во что угодно, лишь бы вновь обрести спокойную жизнь.

Анне тоже пришлось не сладко. Насколько мне было известно, она открыла в Москве несколько магазинов по продаже итальянской одежды, которая в самой Италии вышла из моды лет двадцать назад, и развесила на одежде совершенно безумные ценники. Баксы, которые Анна получала от продажи антикварного золота, она пыталась легализовать под видом выручки и стала вкладывать их в строительство коттеджей. Но несколько месяцев спустя у нее начались жуткие проблемы с налоговой инспекцией. Я не знаю, как она выкрутилась, но чувствовал, что моя неудавшаяся коммерсантка спит и видит, как все ее злосчастное золото птичьей стайкой улетает далеко-далеко, в маленькую тихую страну, где никто не станет допытываться, откуда и зачем оно прилетело.

Словом, мы с Анной были за, но не торопили события, давая возможность нашему ученому Кинг-Конгу выложить все свои аргументы. Его всегда надо было держать в легкой узде, иначе бредовые идеи этого неизлечимого авантюриста попросту захлестнули бы нас с головой.

Анна встала, скинула плед с плеч и подошла к столу. Влад, заметив, как скользнул по карте ее взгляд, стал яростно доказывать девушке свою правоту.