— И что ты ответила?

— Что ты пошла в кино с приятелем. Я спросила, не надо ли что-нибудь тебе передать, и он сказал, что в семь заедет за тобой.

— Зачем он звонил, если мы так и условились? — удивилась Анна.

— Значит, он имеет серьезные виды на тебя, раз звонит каждый день, — убежденно сказала Милдред. — Главное — ему сказали, что ты пошла в кино с мужчиной, а не с подружкой.

— Пусть поревнует. — Анна подмигнула матери. — Пойду погуляю. Погода, кажется, хорошая.

Медленно идя по тихой улице, Анна невольно возвращалась мыслями к Гарольду. Ей не верилось, что он действительно серьезно изменился и стал таким настойчивым, что звонит ей каждый день. В студенческие годы они много времени проводили вместе, но он относился к ней с братской снисходительностью. Казалось, он считал ее скорее милым, умненьким ребенком, чем привлекательной девушкой с нормальными для ее возраста чувствами и желаниями. И, хотя теперь он, по-видимому, воспринимал ее как интересную женщину, Анна не могла смотреть на Гарольда прежними влюбленными глазами. Впрочем, это относилось и к остальным ее знакомым.

Вечером, ровно в семь, Гарольд появился в доме Ролтонов. В водолазке цвета хаки, черных джинсах и куртке в цвет водолазки, свободно висящей на его широких плечах, он выглядел неотразимым.

— Привет, Энни! Ты готова? — Он улыбнулся Анне хорошо знакомой добродушной улыбкой, когда она пригласила его войти в дом.

— Ты предельно пунктуален. Что ж, я готова.

К неудовольствию матери, Анна надела не платье, а брюки и уютный светло-коричневый пуловер из ангорки. Волосы она оставила распущенными.

— Тебе передали, что я вчера звонил? — уже в машине как бы невзначай поинтересовался Гарольд.

— Да. Меня не было дома, я была в кино.

— С тем приятелем, которого я видел у твоего дома в Берривуде?

— Нет, с другим. С Майклом, сыном закадычной подруги моей мамы. Он — младший партнер в аудиторской фирме.