— В кошачьих?! — возмутилась Анна.

— У тебя глаза свободолюбивой и чувственной сиамской кошечки, — непринужденно уточнил Гарольд, вставая и подавая ей руку.

Большую часть обратного пути они молчали. Когда до дома родителей Анны оставалось несколько миль, Гарольд неожиданно съехал на обочину и затормозил.

— Что случилось? — настороженно спросила Анна.

— Не будь наивной, — хрипло пробормотал Гарольд и потянулся к ней.

Неужели Гарольд поцеловал меня? — пронеслось в голове Анны. Она не стала отстраняться и решила — о, просто из любопытства, сказала себе Анна, — насладиться долгожданным ощущением слияния их губ. Она не стала протестовать даже тогда, когда Гарольд прижался к ней так плотно, как только мог. Продолжая терзать ее рот, Гарольд проникал языком все глубже, и Анну вдруг пронзило столь острое желание, что она невольно застонала. Гарольд, видимо, воспринял ее стон как приглашение к более интимным ласкам, потому что уже в следующее мгновение его рука скользнула за борт ветровки Анны и нетерпеливо сжала грудь.

Слушая неистовое биение своего сердца, Анна с гордостью думала, что Гарольд наконец-то мечтает о ней. Именно о ней, об Анне Ролтон. Как когда-то она мечтала и грезила о том, чтобы оказаться в его объятиях! Но тогда это были только ее мечты. Анна и не подозревала в Гарольде столько страсти.

Он с трудом оторвался от губ Анны и ласково провел ладонью по ее пышным волосам.

— Как же я был слеп, — хрипло пробормотал он, глядя в полумраке салона на Анну так, словно видел ее впервые.

Она неотрывно смотрела на него и молчала.

— Почему ты даже не спрашиваешь меня — когда? — почти сердито выговорил он.

— Потому что знаю. Ты имеешь в виду те дни, когда я была настолько безумна, что любила тебя.