– Ну и что с того? – говорил он Ларкинсу. – Все равно я имею свои двадцать пять процентов, и, посмотрите, какой у меня оборот!
Через год он был все таким же маленьким и толстеньким, но уже был человеком, если не сделавшим, то упорно делающим себе имя.
– Слушай, я ухожу в отставку, – сказал Сэм Оуэн, разливая виски.
Тодд недоверчиво рассмеялся.
– Ну, и куда ты собираешься податься?
– Уж я-то знаю, куда мне податься.
– Твое здоровье… – Тодд поднял бокал. – Ну-ну, рассказывай.
– Я-то буду греть бока на солнышке. Я купил виллу на Майорке и яхту на двоих, – с довольным видом сказал Сэм. – А на мое место есть претендент.
Тодд присвистнул.
– Серьезно?
– Смотри сам, – Сэм вынул из стола какую-то бумагу. – С Хаслем собирается купить мою контору со всеми потрохами.
Тодд посмотрел на сумму, предлагаемую Хаслемом, и снова присвистнул.
– Ты богач, Сэм, я рад за тебя.
Но, возвращая бумагу Сэму, Тодд выглядел скорее опечаленным, чем радостным. Сэм стал как бы неотъемлемой частью его жизни.
– Я буду по тебе скучать, – грустно признался он. – С Хаслемом будет уже не то.
– Я не говорил, что я принял его предложение, – ответил Сэм, постукивая пальцами по столу.
Тодд удивленно взглянул на него.
– Билли Хаслем – дерьмо. Меня тошнит от одного упоминания о нем. Я потратил на все это тридцать лет трудов – и трудов немалых. Как подумаешь, что какой-то Хаслем… – поморщился Сэм и выпил свой бокал одним глотком, как бы для того, чтобы перебить неприятный вкус во рту.