— Норманны убили моего отца и моих братьев, — резко заговорила Ариана. — Завоеватель — ваш король и повелитель, но никак не мой. А теперь прошу вас сообщить мне, что он собирается делать со мной. Выгонит меня из замка и заставит жить со слугами?

— Берегись, маленькая Ариана, — предостерегающе заскрежетала Надия, будто из-под земли выросшая около девушки, — иначе очень скоро поймешь, что попалась в ловушку.

Хозяйка Крэгмира пропустила ее слова мимо ушей. Она не отрывала глаз от Лайона. Ее слишком огорчило то, что она может лишиться дома, и поэтому Ариана не обратила внимания на то, как красив стоящий перед ней мужчина. Темноволосый, как ночь, голубоглазый, как безоблачное небо. Черты его лица отличались классической красотой и строгостью. Годы постоянного участия в сражениях стерли юношескую мягкость, а позорный ярлык незаконнорожденного научил постоянно быть готовым отстаивать свою честь, поэтому ему приходилось совершенствовать искусство владения мечом.

— Ваш язычок слишком остер для особы столь юного возраста, миледи. Многие сложили головы в сражении при Гастингсе. Думаете, Вильгельм не скорбит обо всех погибших?

Ариана бросила на него полный презрения взгляд.

— Вильгельм — лишенный прав норманнский зверь, а вы его выкормыш.

Ее хлесткие слова обожгли Лайона, словно удар плетью. Знай девушка о вспыльчивом характере собеседника, она не посмела бы так говорить. И не будь Ариана так молода, она давно бы лежала бездыханная на земле столь почитаемых ею предков. Немногие из мужчин могли похвастаться, что разговаривали с Лайоном в подобном тоне. Не ответив на дерзкие слова, рыцарь повернулся к своему помощнику.

— Где святой отец? Пошлите за ним немедленно!

Бельтан Отважный, вассал Лайона, красивый юноша, тут же повернул коня и поскакал на поиски священника, сопровождавшего их в пути из Лондона.