Он должен дать ей шанс.

— Думаю, уже немного поздно.

Спустя мгновение она предложила:

— Я могу посветить фонарем, пока вы будете менять колесо.

Трейс уже сделал движение, чтобы уйти, но затем остановился. Дело пойдет гораздо быстрее, если он сможет видеть, что делает.

— Я ведь могу и согласиться. Она приподняла изящную бровь.

— Можете?

Он понимал, что будет справедливо предупредить женщину в модной черной одежде.

— Вы промокнете.

Показалось ему это, или действительно на ее полных губах промелькнула улыбка?

— Со мной такое уже случалось, — сказала она слегка охрипшим и неестественно веселым голосом. — Я не растаю.

Трейс не был так уж в этом уверен.

Его неуверенность возросла, когда она открыла дверцу у руля, повернулась, болтая ногами, достала с заднего сиденья зонтик, нажала кнопку на черепаховой ручке, отчего хитроумное приспособление тут же раскрылось, схватила ручной электрический фонарик и стала выбираться из «ягуара».

Ноги.

Они у нее были длинные, стройные и гибкие. Казалось, они растут от ушей.

Трейс не собирался пялиться, но подол ее юбки поднялся выше колен — черт, да она задралась до середины бедра. Или же это один из тех модных фасонов, что появились некоторое время назад с подачи одного популярного телевизионного шоу. Короткая ли, длинная ли, ее юбка просто-таки кричала о том, что она от модного модельера и стоит очень дорого.

Удача.

Эта удача как раз в его духе — быть сбитым, ну, или почти сбитым, странной женщиной в модной одежде, управляющей модной машиной, женщиной, которая явно не отличит одну сторону покрышки от другой.

Черт побери, лучше бы ей не видеть того, что должно произойти.

Именно так подумала Шайлер в тот миг, когда псих на машине позади нее столкнул ее с дороги.

Сейчас же ей предстояло выяснить, не попала ли она из огня в полымя.

Шайлер не совсем понимала, что заставило ее покинуть относительно безопасное место в салоне машины и добровольно предложить совершенно незнакомому человеку свою помощь в замене колеса… под проливным дождем… поздно ночью… непонятно где.