Забавная штука — ирония.

Первые тридцать лет своей жизни Трейс провел, ненавидя Грантов (и им подобных) и все, что за ними стояло. Он проклинал их имя. Дал себе слово, что отомстит им. А сейчас он был одним из них.

Ну, или почти что одним из них.

— Пора спать, Баллинджер, — наконец произнес он вслух, бросив взгляд на часы, стоявшие на каминной полке.

Трейс выключил свет и залез под тонкие сатиновые простыни. Как следует взбил подушку, подпер голову рукой. Он смотрел в темноту.

Итак, мисс Грант прибыла из Парижа.

Его встреча с внучатой племянницей Коры и наследницей состояния Грантов была назначена на десять часов завтрашнего утра в библиотеке. И он вовсе не жаждал, чтобы их первая встреча состоялась как можно скорее.

Трейс закрыл глаза. Перед его мысленным взором возникло лицо: то была молодая женщина в черном, бледная, как смерть. Молодая женщина, которая чуть не сбила его на дороге. Молодая женщина с бархатным голосом и бесконечно длинными ногами.

Кто же она такая?

Тут он вспомнил о визитке, которую она дала ему, прежде чем раствориться в ночи. Он засунул ее в свой бумажник, даже не взглянув, что там написано. Женщина сказала, что он может связаться с ней через ее поверенного, если возникнут какие-нибудь проблемы.

Трейс отбросил одеяло, сел на край постели, затем встал и подошел к туалетному столику, где оставил свой бумажник и ключи.

Взял бумажник, от которого все еще пахло мокрой кожей, и вернулся в кровать. Щелкнул выключателем настольной лампы, закутался в одеяло и поднес карточку к свету.

Взглянув на имя, напечатанное на ее лицевой стороне, он запрокинул голову и расхохотался, действительно расхохотался, впервые за долгое время. Собака, лежавшая у него в ногах, открыла глаза и приподняла голову.

— Если у нас возникнут проблемы, Бадди, похоже, мне придется связываться с самим собой.