— Она предпочитала называть это качество силой воли.

Шайлер вздохнула. То же самое частенько говорили и о ней.

— Боюсь, это семейное. Он потер подбородок.

— Вы хотите сказать — предупрежден, значит, вооружен?

— Думаю, да.

Трейс вернулся к делам:

— На тридцать шестой странице указаны более мелкие суммы, предназначенные всем и каждому, от мясника до молочника, от местных девочек, которые приходили читать Коре вслух, до швеи, которая перешивала ее одежду.

Шайлер пробежала взглядом длинный список.

— Некоторые из имен мне смутно знакомы.

Трейс слегка наклонил голову.

— Уверен, большинство из этих людей будет завтра на поминальной службе.

Шайлер была ненавистна сама мысль, что ей придется встречать и приветствовать дюжину незнакомых мужчин и женщин, одетых в черное, с подобающими случаю скорбными лицами.

Разумеется, они придут из чистого любопытства.

И из-за денег.

В конце концов, все всегда решают деньги.

— Они придут не только для того, чтобы посмотреть, как вы изменились за эти годы, мисс Грант, и не для того, чтобы узнать, досталось ли им что-нибудь от Коры. — Трейс как будто прочел ее мысли.

— Вы думаете? — Она почувствовала себя уязвленной.

— Не все из них. Некоторые придут лишь потому, что искренне хотят отдать дань уважения вашей тете.

Шайлер не знала, что именно побудило ее произнести эти слова — они сорвались с губ прежде, чем она успела хорошенько подумать:

— Я была почти уверена, что увижу в списке наследников и вас.

От Трейса Баллинджера просто-таки повеяло холодом.

— Это было бы не только неуместно, но и в высшей степени неэтично.

Она выпалила:

— Кроме того, вы, должно быть, и так получили солидный куш как душеприказчик.

Внезапно он разозлился на нее. Шайлер почувствовала, как небольшое пространство между ними заполнили волны неприязни. Его злость ощущалась почти физически.