– О, она вполне оправилась и готова ринуться в бой. В двенадцать на ипподроме состоится пресс-конференция с ее участием. И твоим… Как кофе, ничего? – Гейб налил себе полчашки. – В одиннадцать мы пойдем к Наоми, а оттуда отправимся на Черчил-Даунз. Все вместе. Ей хотелось, чтобы ты надела этот синий костюм, но, поскольку Наоми ничего не сказала про белье, я выбрал то, что мне понравилось.

– Она сказала тебе, что именно мне надеть? – Келси набрала в легкие побольше воздуха и медленно выдохнула через нос. – Значит, она знает, где я? Ты ей рассказал?

Гейб подсел к столу и снял с тарелки серебряную крышку, под которой обнаружилась яичница с беконом.

– Я рассказал ей, что эту ночь ты провела со мной. – Он быстро глянул на нее. – Тебя это волнует?

– Нет, но… – Сдавшись, Келси прижала руку к виску. – Голова кружится.

– Сядь и поешь как следует – тебе сразу станет лучше.

Когда она послушалась, Гейб протянул руку и крепко взял ее за запястье.

– Отныне мы вместе. Понятно?

Келси посмотрела на их сцепленные руки. Гейб имел в виду не пресс-конференцию, не только пресс-конференцию, и они оба это понимали. Снова риск, подумала Келси, но подняла глаза и встретилась с ним взглядом:

– Да, понятно.

Глава 2

– Ты не говорил, что собираешься прикончить лошадь, – проворчал Канингем, вытирая влажный лоб. В последнее время он слишком много потел – потел перед телекамерами, выдавливая из себя улыбку; потел на праздничных вечеринках, когда незнакомые люди хлопали его по плечам и покупали ему выпивку; потел лежа в собственной постели, когда, глядя в высокий потолок, снова и снова воспроизводил в памяти последний отрезок дистанции Кентуккийского дерби.

Ему очень хотелось победить, но он благоразумно удовлетворился вторым местом, вот только цена этого успеха… Цена превзошла все его ожидания.

– Ты не говорил, – повторил Канингем, чувствуя, как липнет к спине рубашка и как мерзкая, липкая влага стекает в углубление у основания позвоночника. – Ты обещал, что Горди дисквалифицируют, чтобы у Шебы появился шанс на призовое место.