Анджела настраивала приемник, наполняя салон внезапными взрывами музыки, перемежавшимися писком, помехами, отдельными фрагментами испанской речи и песен.

Впереди показались белые стены города, и из дорожного указателя я узнала, что это Ситхес. Он походил на туристский город с протянувшимися кругом пляжами. Средиземное море в это утро было спокойным и поразительно кобальтово-синим.

Скорость транспорта уменьшилась, и «Скорбящей Долорес», как Анджела прозвала «ситроен», стало легче не отставать от других машин. Вдоль дороги выстроились магазины. Я остановилась у перекрестка и вздрогнула, когда характерный английский голос прокричал мне в ухо: «Сегодня утром премьер-министр Вильсон объявил, что…»

— Поймала! — взвизгнула Анджела. — Дорогая, не правда ли его голос потрясающе звучит? Совсем как у Десмонда.

— Убавь звук! — воскликнула я, совершенно оглушенная. — Не весь город Ситхес желает слушать английские новости.

Анджела уменьшала звук до тех пор, пока он не превратился в слабое потрескивание.

— Видишь, что ты наделала! — с трагическим видом воскликнула она.

— Ты найдешь ее снова, — улыбнулась я. И она действительно нашла. «…Гибралтарская полиция, по сообщению из Барселоны, наблюдает за границей в поисках человека, разыскиваемого для допроса по поводу убийства испанки в Барселоне. Известная танцовщица Изабелла Дамас была найдена заколотой в фешенебельной квартире в Барселоне во вторник утром».

Анджела содрогнулась:

— Убийца на свободе в Барселоне. Как я рада, что в понедельник ночью была в Пальме.

— Нужно быть ужасно невезучей, чтобы тебя выбрали среди миллиона людей, — заметила я. — И даже если бы он нашел наш номер в отеле, у тебя все еще оставалось пятьдесят на пятьдесят шансов. Я же была с тобой. Помнишь?

— Ш-ш-ш!

«…Человек, которого хочет допросить полиция, — муж покойной. Она недавно покинула его и переехала на квартиру, где была убита…»

Анджела была взволнована.