Ей нужен был план. Составление списков с подробным планом действий неизменно повышало ей настроение. Даже если через пять минут она эти списки теряла, а потом и вовсе о них забывала. Значит так, во-первых, ей надо помолиться, чтобы уже наступило утро, затем скоренько бежать окнам, открыть их и попробовать разобраться в сложившейся ситуации при дневном свете. Во-вторых, мужественно встретить все, что ожидало ее в комнате (как-то: само чудовище или кровавое побоище, оставленное им же на поле боя). В-третьих, пулей спуститься по лестнице и умолять Уорсингтона позволить ей ночевать на пороге его спальни до конца ее дней. В-четвертых, послать предыдущие три пункта к черту, как можно быстрее выбраться из замка, убежать как можно дальше и никогда в жизни не видеть больше Сикерка.

Нет, пункт четвертый никуда не годится. Ведь это же ее дом. И она не может просто так его бросить.

Не долго думая, она откинула покрывало, выскочила из кровати, подбежала к окну и трясущимися руками отодвинула шторы. Никогда в жизни она так не радовалась солнечному свету.

Она положила ладони на теплое оконное стекло и сделала несколько глубоких вздохов. Что она увидит сейчас на полу? Надо будет попросить Уорсингтона помочь ей выскоблить кровавые пятна. Хорошо, что пол деревянный. Очищать такого рода пятна с ковра было равносильно убийству.

Убийство? Что за неудачный выбор слов!

Женевьева медленно обернулась, опасаясь того, что предстанет ее взору. Но увидела лишь свою спальню. Она нахмурила брови. Комната выглядела такой же, как накануне. Тогда она подошла к кровати и встала там, где вчера появилось привидение. Все чисто. Она опустилась на колени и провела рукой по полу. Ничего. Ни запекшейся крови, ни вырванных внутренностей. Абсолютно ничего.