
Будь у меня выбор, я бы ни за что не поселилась в подобном месте. Сейчас дом, в котором никто не соглашался жить, был озарен благословенным светом, но даже и теперь он выглядел мрачным, словно прошлое, обитавшее здесь, пыталось схватить тебя, задержать, так чтобы и ты навеки принадлежала ему.
Расскажи я об этом Гвеннан, она бы посмеялась надо мной. Я ясно себе представляла презрительные нотки в ее высоком, хорошо поставленном, властном голосе.
— У тебя слишком богатое воображение. А все из-за твоей болезни.
Гвеннан не испытывала неловкости, в открытую обсуждая вопросы, которых прочие предпочитали не касаться, словно их вообще нет. Может быть, именно поэтому я находила ее общество неотразимо привлекательным, хотя по временам мне и бывало больно.
Я проголодалась, съела шоколадку, которую принесла мне Гвеннан, после чего наконец осмотрелась. Ночью покрытая пылью мебель казалась призрачной, и я даже думала, не устроиться ли на ночлег снаружи; но земля была жесткой, воздух пронзительно-холодным, а шум моря, походивший на бормотание многочисленных голосов, за дверью звучал громче и настойчивей, чем внутри дома. Поэтому я взобралась по лестнице в одну из спален и, не раздеваясь, прилегла на застеленную кровать.
Я спустилась в просторную кухню с каменным полом; плиты его были сырыми, как, впрочем, и все на этом острове. Умывшись водой, принесенной вчера из родника, я увидела на стене зеркало — и, причесываясь, взглянула на свое отражение, размышляя о том, как сильно мой нынешний вид отличается от того, как я выглядела дома, в зеркале своей комнаты.
