— Я вовсе не спешу туда попасть, — ответила я задумчиво.

Меня начали одолевать какие-то мрачные предчувствия, становившиеся все отчетливее, пока мы продвигались сквозь мерзкий белесый туман к дому. Я чувствовала страх, странный, пронизывающий, словно осенний ветер, страх, причину которого не могла объяснить.

— Нет нужды беспокоиться, — с нарочитой веселостью сказал Максвелл, — я знаю каждый дюйм этой дороги.

Размышляя об огромном замке с четырьмя башнями и о таинственной, смутной, неприятно холодившей и непонятно откуда исходившей угрозе, которая, казалось, протягивала ко мне руки, я вдруг вспомнила кое-что еще.

— Здесь был мужчина, — сказала я. — Он дарил мне цветы. Его тоже звали Максвелл.

Шофер улыбнулся:

— Это мой отец. Я младший в семье. А он работает главным садовником. Вы тогда бредили желтыми розами, и он специально выращивал их для вас. Никто из нас даже не осмеливался к ним прикоснуться. — Он грустно покачал головой. — Это было перед тем, как ваша мать заболела. Потом все стало другим.

— Другим? Как это?

Он пожал плечами:

— Люди изменились. Когда был жив ваш дедушка, сюда часто приезжали гости, друзья ваших дедушки и бабушки, отца и матери. Когда мисс Лиззи возвращалась на каникулы, привозила с собой друзей. Дом всегда был полон народу. Тогда постоянно что-то происходило. Но теперь... — Он замолчал и махнул рукой.

— Что случилось, Максвелл? — нетерпеливо подстегнула его я. — Почему все изменилось?

— Теперь там только мисс Лиззи, — ответил он. — И друзья ее уже не беспокоят. Она просто... сидит дома. Бродячие торговцы сюда больше не заглядывают. Даже почту приходится получать в Суссекс-Воулде, в десяти милях отсюда. Все насущные дела вне дома мисс Лиззи оставила за мной, за исключением, конечно, тех случаев, когда ее присутствие необходимо в Галифаксе, если вопрос касается поместья.