Она не станет из-за него страдать всю ночь, не смыкая глаз.

Боже, как же хочется пойти!

– Ты когда-нибудь видишь сны, Лили?

– Редко. – Хоть бы он отодвинулся! Она чувствовала жар его тела, и ей казалось, что она тает от его тепла. – Все их видят, разве нет?

– Я видел очень много снов, когда был ребенком. Теперь уже меньше. Прошлой ночью мне снилось, что ты пришла и позволила мне любить тебя.

– Забудь об этом. – Ее голос зазвенел. – Этого никогда не случится.

– Это обязательно произойдет. Это будет следующий шаг. Тебе надо лишь прийти ко мне. Тогда все это напряжение исчезнет, и тебе опять станет легко со мной.

Лили отодвинулась от него.

– Будет лучше, если ты прекратишь, наконец, говорить об этом.

– Нет, не будет. Уже слишком поздно. Хочешь, я расскажу тебе свой сон? Я все ощущал словно наяву.

– Нет, не хочу! – Она уткнулась лицом в колени. Надо встать и уйти, но она знала, что не сможет пошевелиться, пока он здесь, рядом с ней. Как наркоман тянется к зелью, так и она тянулась к нему. Она нуждалась в нем, в его присутствии, нуждалась даже в снедавшем ее мучительном желании. Что вообще с ней происходит? – Почему бы тебе не пойти поговорить с Кэсси?

– Позже, Лили, – прошептал Эндрю. Его улыбка была полна очарования, но голос звучал твердо. – Сейчас я хочу рассказать тебе свой сон. Ты была обнажена, и твою грудь освещал лунный свет. Я коснулся губами твоего соска и почувствовал, как он отвердел под моим языком.

Ее тело немедленно ответило на эти слова, и Лили словно осязала его взгляд на своей груди. Эндрю внимательно наблюдал за ней.

– Да, – сказал он. – Именно так это и было, Лили. Ты склонилась ко мне, и я держал твои груди в руках и целовал их без конца.

– Замолчи! – сдавленно крикнула она. – Не хочу этого слышать.

– Еще бы, ты хочешь это чувствовать. – Эндрю улыбнулся. – Но раз уж ты не позволяешь до тебя дотронуться, мне приходится видеть это во сне, а тебе – об этом слушать.