Мужчина усмехнулся, окинул небрежным, но заинтересованным взглядом обтянутые кожаными брюками крутые бедра Роми и повернулся к ней спиной, оставив девушку слегка обескураженной.

Неожиданно в нем произошла перемена: небрежная леность сменилась деловитостью и сосредоточенностью. Он вытащил из машины фотоаппарат и, наведя его на парящий в полуденном мареве живописный поселок, принялся делать снимок за снимком.

Фотолюбитель, отметила про себя Роми и тут же усомнилась в своей догадке. Слишком безобидное и праздное занятие для типа, производящего впечатление безжалостного и расчетливого дельца, для которого день не день, если он не успел к обеду снять с конкурентов десяток-другой скальпов. Но если так, почему он ведет себя, как турист?

Роми присмотрелась к незнакомцу повнимательнее. Самоуверенный. В возрасте где-то между тридцатью и тридцатью пятью. Потрясающе красив, но не пустоцвет какой-нибудь – глаза умные, цепкие, безжалостные. Тело гимнаста, и плечи такие широченные, что на каждое из них можно положить по тому «Британской энциклопедии». В данный момент вид несколько напряженный, губы плотно сжаты. Сосредоточен на работе, или на чем-то другом?

Судя по всему, то, что красавчик видел перед собой, решительно не нравилось ему. И чем дольше он смотрел, тем сильнее портилось у него настроение.

– Потрясающий вид, правда ведь? – рискнула возобновить диалог Роми. – Домики такие живописные...

Незнакомец, вздрогнув, обернулся. Казалось, он успел забыть о присутствии постороннего человека.

– Картинка, да и только, – пояснила Роми, вытаскивая из кармана плитку шоколада и впиваясь в нее зубами. – Хоть сейчас выноси на обложку путеводителя по французской глубинке.

Мужчина отрицательно качнул головой.

– Сплошные трущобы, – лаконично подытожил он собственные наблюдения и снова навел объектив на поселок. – Состояние домов просто плачевное.