Тэсс зажгла свет. На какое-то мгновение она почувствовала себя немножко счастливой, когда поняла, что электрическое освещение против обыкновения не кажется фальшивым, а, наоборот, вполне уютным и нужным.

Большая фарфоровая чашка – мамина – приятно согревала озябшие ладони. Глоток душистого терпкого чая наполнил душу ощущением покоя и тепла. Не хотелось ни о чем думать, ничего видеть, только чувствовать, как приятно пахнет горячий чай и как быстро разбегается по жилам кровь, потихоньку приливая к щекам, как уходят на задний план проблемы и тревожные мысли. Если бы во всей вселенной не существовало ничего, кроме этого момента единения с собой…

Внешнюю и внутреннюю тишину бесцеремонно нарушил пронзительный звонок. От неожиданности Тэсс вздрогнула, и несколько горячих капель пролилось ей на руку. Она болезненно поморщилась. В соседней комнате надрывался телефон. Придется подойти.

Тэсс метнулась в комнату и по дороге зацепилась ногой за отодвинутый табурет. Ей удалось сохранить равновесие и не упасть, но теперь от душевного спокойствия не осталось и следа. Добежав до телефона, она схватила трубку и зло выдохнула:

– Алло!

– Привет, малыш! – Джон почему-то находил уместным так называть Тэсс, даже несмотря на то, что она была старше его.

– Привет. – Ее голос звучал ровно, но он был очень далек от жизнерадостного.

Джона в свою очередь давно уже не волновал вопрос, отчего у его возлюбленной бывает дурное настроение и как вернуть ее в нормальное состояние. Устал. «Меланхолия в хронической форме» – поставил он диагноз Тэсс, испытывая известное удовольствие от такой, как ему казалось, удачной формулировки.