Как хорошо! И странно. Мое тело наслаждается теплом и обволакивающе мягким прикосновением воды, но душа будто существует отдельно. Ей больно, горько, ее окружает только пустота. Сейчас придет Джон. Он будет ласкать меня. Тело мое соединится с телом мужчины, а душе будет все равно. Как же можно жить с такой разъединенностью?

Прямо у уха с нежным шелестом лопались мельчайшие пузырьки белоснежной ароматной пены. Этот тихий звук, который тем не менее никак нельзя было заглушить, вызвал в Тэсс волну непонятного отчаяния. Я не могу повлиять даже на такую мелочь… Что же это за жизнь, в которой я не могу почти ничего?!

Повинуясь злому порыву, Тэсс опустилась на дно ванны, так низко, что вода скрыла ее с головой. Уши заполнил непрекращающийся гул. Выдохнула. Сияющие пузырьки с шумом устремились к поверхности воды. А теперь – глубокий вдох, всего-то одно простое движение – и конец. Очень легко. Вот я есть – и вот меня уже не стало. Тэсс без удивления заметила, каким неживым светом играют блики на ее теле. Такая тонкая грань… Разве может быть граница между жизнью и смертью такой проницаемой? Если она так прозрачна, возможно ее нет вообще? Всего один вдох. Не будет больше Джона и его пресной любви. Не будет этих страшных и никому не нужных книг. И ярких кленов с плотными шероховатыми листьями тоже не будет. И прохладного запаха опадающей листвы. И окон с витражами. И маминых любимых обоев… В ушах звенело. Вода уже не хотела отпускать. Легкие горели изнутри. И никаких глупых смутных надежд на то, что все еще будет хорошо.

Тэсс резко села и стала судорожно хватать воздух ртом. Она сама не осознавала до конца, как родилась в ее голове мысль о смерти и как удалось преодолеть этот соблазн.