Ева Робсарт теперь выглядела испуганной. Она надменно отступала от взбешенной фурии, когда меж ними выросла высокая тонкая фигура спутницы молодой леди.

Она только глянула на Сару своими огромными глазами, и та отпрянула.

— Оставьте в покое мою сестру, миссис Холдинг, — негромко, но властно проговорила девушка. — Оставьте или… или я обещаю, что с вами случится несчастье.

Сара Холдинг на миг опешила, потом медленно повернулась к столпившимся прихожанам.

— Вы слышали?! Эта ведьма Робсартов готова наслать на меня свои чары. Вы все сейчас были свидетелями колдовства.

Как ни странно, вмешательство сестры Евы вызвало в толпе куда больше гнева, чем выходки самой леди. По церкви прокатился гулкий угрожающий рокот. Маленький спаниель Евы испуганно тявкнул, а затем залился истеричным лаем.

Джулиан склонился к королю.

— Думаю, самое время уйти. Нам не следует вмешиваться, что бы ни произошло.

Но Карл лишь сбросил его руку со своего предплечья. Нахмурившись, подавшись вперед, король напряженно следил за происходящим.

А сестра Евы Робсарт повернулась к проповеднику и твердо произнесла:

— Святой отец, не забывайте, что вы представляете Бога, который осуждает насилие. Поэтому, прошу, утихомирьте своих прихожан.

Однако ее спокойные, разумные слова возымели на оскорбленного проповедника совсем обратное воздействие. Он почти взвыл, сжимая кулаки.

И тут случилось что-то страшное. Крики, вой, рев. Благочестивые пуритане, вмиг забыв о своей суровой сдержанности, стали перескакивать через лавки и, толпясь в проходе, рванулись вперед на двоих несчастных. Женщины визжали, рвали их за волосы, мужчины опускали на них кулаки. Истошно кричали дети. Кое-кто из более благоразумных прихожан кинулся к выходу, но их теснили те, кто рвался принять участие в «охоте Господней»; произошла давка.