Единственное, что отличало Джулиана от августейшего спутника, — он был поразительно хорош собой. Тонкие правильные черты лица, нежная, словно венецианский бархат, кожа, прекрасные блестящие глаза — все выдавало в лорде Грэнтэме аристократа по рождению, тогда как Карла вряд ли можно было назвать красавцем. Однако у Джулиана не было и сотой доли обаяния короля, которое так пленяло всех, кто общался с Его Величеством, все равно — женщин или мужчин.
Чтобы отвлечь внимание от особы Карла, Джулиан был одет более броско, скорее как роялист, нежели суровый пуританин, в платье которого обрядили короля. И в отличие от остриженного под горшок и отрастившего бороду Карла, лорд Грэнтэм оставил длинные волосы. Потому-то к нему первому и проявляли интерес суровые представители закона.
— Куда мы направляемся? — равнодушно-устало поинтересовался король, когда Джулиан придерживал стремя, помогая ему сесть верхом.
— Еще не знаю, но точно — из этого проклятого города, в глубь Солсберийской равнины. Остальное в руках Божьих.
«В руках Божьих». Этот ответ Карл не раз слышал из уст Джулиана за время их опасного путешествия. И хотя Джулиан казался очень рассудительным человеком, в нем явственно чувствовался какой-то бесконечный фанатизм. Карл знал, что Джулиан был католиком, исповедовал религию, которую наиболее ненавидели в протестантской Англии. Мать Джулиана происходила из старинного английского рода, но вышла замуж за француза из рода де Бомануаров и долго жила в Бретани, где и родила своего единственного сына. Но та ветвь Бомануаров, к которой она принадлежала, была бедна, и, когда в Англии скончался ее бездетный брат, пэр Англии, они с супругом переехали в его наследственное имение и приняли имя Грэнтэмов.