Во время странствий он познал самого себя, обрел свободу и терпимость. Даже если больше ему не суждено покинуть Англию, путешествие многому научило его. Именно поэтому Кайл смирился с неизбежностью возвращения. И все-таки он наслаждался каждым днем, проведенным вдали от родины.

Хог-лейн заканчивалась улицей Тринадцати факторий, идущей вдоль массивной городской стены на расстоянии пары сотен ярдов от нее. Решив осмотреть лабиринт лавчонок по другую сторону улицы днем, Кайл уже собрался вернуться к Гэвину, как вдруг из-за угла, из переулка шириной не более семи футов, вынырнул мальчишка.

Мальчуган поклонился и заговорил на ломаном английском, на котором изъяснялось большинство местных лавочников:

- Господин хосет посмотлеть отлисных поюсих свелсков? У моего хозяина лусие свелски, самые холосие цены!

Поющие сверчки? Заинтересовавшись, Кайл спросил:

- А где лавка твоего хозяина?

- Сдесь, сдесь, господин! - Мальчик опять поклонился и засеменил по переулку, поминутно оглядываясь через плечо и проверяя, следует ли Кайл за ним. Большинство лавчонок, мимо которых они проходили, было уже закрыто, но впереди, в нише, горел фонарь, а на вбитых в стену гвоздях висели миниатюрные клетки. По мере приближения к этой нише пронзительный стрекот сверчков заглушал гул улицы Хог-лейн.

Прислушиваясь к стрекоту сверчков, Кайл не уловил шагов за спиной, но успел заметить промелькнувшую по стене тень. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увернуться от удара дубинкой.

- Проклятие!

Трое китайцев преградили ему обратный путь, еще трое показались впереди, в конце переулка. Мальчишка исчез, выполнив свою работу. Выругавшись, Кайл бросился к незнакомцам, выросшим у него за спиной. Если подвыпившие матросы-европейцы на Хог-лейн увидят, что за ним гонятся, они помогут ему отбиться от грабителей.