Надо доставить Максвелла к складам тайком, чтобы о случившемся никто не догадался. Эллиот будет держать язык за зубами: в его интересах заботиться о благополучии Чэнгуа.

Трот разыскала упавший на землю нож Максвелла и сунула его в ножны, спрятанные за голенищем сапога. Затем она решительно потрясла спасенного за плечо.

- Вставайте! Надо уходить отсюда.

Он застонал, но не пошевелился. Трот встряхнула его еще раз, резче и сильнее, но Максвелл так и не пришел в себя.

Внезапно Трот вспомнился подслушанный обрывок разговора между Максвеллом и Эллиотом. Максвелл рассказывал, что в детстве у него была няня-шотландка. Может быть, властный голос, знакомый с детства, заставит его собраться с силами - в отличие от ее ломаного английского.

Подражая шотландскому выговору отца, Трот выпалила:

- А ну, вставай, негодный лентяй! Или ты хочешь, чтобы тебе вспороли брюхо?

Выбранное средство подействовало. Максвелл попытался встать. Трот помогла ему выпрямиться, радуясь своей силе, приобретенной за долгие годы занятий вин чунь.

- А теперь я отведу вас домой, дружище. - Поддерживая Максвелла, Трот повела его к концу переулка. В этот час улица Тринадцати факторий безлюдна, а если кто-нибудь и попадется им навстречу, то решит, что ее спутник пьян.

Максвелл пошатывался, но ухитрялся держаться на ногах. Когда они свернули на улицу Тринадцати факторий, он хрипло пробормотал:

- Вы не шотландка. Только в Макао... есть европейские женщины.

- Да, я не шотландка. Вам почудилось. - Трот надеялась, что, окончательно придя в себя, Максвелл ничего не вспомнит.

К тому времени, как они подошли к складу, принадлежащему Эллиоту, с Трот ручьем лил пот. Максвелл оказался тяжелым, в пути они несколько раз чуть не упали.

Изменив голос, она по-китайски обратилась к сторожу у ворот:

- Вашему господину самшу ударил в голову.