Потом она снова набрала папин служебный номер. Начиная с половины девятого она звонила ему примерно раз в пять минут, но всякий раз натыкалась на автоответчик. Сейчас было уже половина одиннадцатого.

— Джемма, а мы не можем поехать к нему на работу? Я прошу тебя. Мне нужно его повидать.

Невыносимо было видеть ее в таком отчаянии.

— Давай дождемся, когда сможем с ним поговорить. — Что, если мы явимся к нему в контору, а его там нет? Лучше не рисковать. — Мам, ты не против, если я выскочу на десять минут?

— Куда ты собралась? — В голосе послышались слезы. — Не бросай меня.

— Просто по магазинам. Обещаю: я мигом вернусь. Купить тебе что-нибудь? Может, пакет молока?

— Зачем нам молоко? Разве нам его молочник уже не приносит?

Молочник. Какой-то другой мир.

Я поискала пальто, потом вспомнила, что забыла его у мануальных терапевтов. Придется идти в чем есть — во вчерашнем костюме, измятом и облепленном пухом.

— Ты скоро вернешься? — покричала мне вслед мама.

— Моментально.

Я быстро домчалась до ближайшего торгового центра и выскочила из машины, едва запарковавшись. Сердце у меня колотилось. Родительская драма на время отступила на второй план. Сейчас во рту у меня пересохло из-за книги Лили. Я стремглав пронеслась по галерее, про себя молясь, чтобы не столкнуться ни с кем из сослуживцев, и на полном ходу вбежала в книжный магазин. Адреналин у меня в крови кипел, я ощущала себя спецназовцем, ворвавшимся во вражеское посольство. Я быстро огляделась, готовая к засаде в виде витрин, уставленных книжкой Лили, затем повернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы понять, что у меня за спиной. Ничего, насколько я могла видеть. Горящими от возбуждения глазами я узрела стеллаж с «Новыми поступлениями» и в мгновение ока пробежалась по всем обложкам до единой — но творения Лили не обнаружила.